ЕСПЧ признал расследование гибели армянского солдата ненадлежащим и обязал государство выплатить отцу 50 000 евро: дело Margaryan v. Armenia

Европейский суд по правам человека в деле Margaryan v. Armenia (№ 54266/17) единогласно констатировал нарушение статьи 2 Конвенции — как в процессуальном, так и в материальном аспектах — а также нарушение статьи 13. Армения обязана выплатить отцу погибшего военнослужащего 50 000 евро в качестве компенсации морального вреда в течение трёх месяцев с момента вступления решения в силу.

В декабре 2013 года А. Маргарян был призван на военную службу в армию Армении и направлен в воинскую часть № 38636, дислоцированную в Шуши. Служебные характеристики описывали его как психологически стабильного, общительного и оптимистично настроенного военнослужащего, не имевшего проблем с несением службы и положительно к ней относившегося.

4 декабря 2014 года Маргаряна обнаружили в окопе вблизи поста с огнестрельным ранением грудной клетки. По дороге в военный госпиталь он скончался. В тот же день было открыто уголовное производство по статье 110 Уголовного кодекса Армении 2003 года, предусматривающей ответственность за доведение до самоубийства. Параллельно командование армии обороны Нагорного Карабаха инициировало внутреннее расследование, предварительные выводы которого указывали на вероятное самоубийство — выстрел из штатного оружия в грудь. При этом внутреннее расследование не смогло установить ни фактические причины гибели, ни возможную связь со смертью религиозных убеждений военнослужащего, ни обстоятельства обнаружения тела, ни причины ненадлежащего контроля за несением службы.

В ходе уголовного производства следователи допросили военнослужащих, осмотрели место происшествия, провели судебно-медицинские и баллистические экспертизы, изучили страницы погибшего в социальных сетях, а также проверили его возможную осведомлённость по уголовному делу в отношении другого военного. Тем не менее в феврале 2016 года производство было прекращено: следователь пришёл к выводу, что Маргарян причинил себе смертельное ранение вследствие особенностей характера и психологических черт.

Отец погибшего обжаловал это решение, указав на неполноту расследования, отсутствие отпечатков пальцев сына на оружии, противоречия в показаниях свидетелей, а также на недостаточную проверку обстоятельств обнаружения тела. Прокурор отклонил жалобу, а национальные суды оставили постановление о прекращении производства без изменений. После этого заявитель обратился в ЕСПЧ.

Суд напомнил, что военнослужащие срочной службы находятся в полной зависимости от государства — подобно лицам, содержащимся под стражей. События внутри воинских частей полностью или преимущественно подконтрольны органам власти, поэтому государство обязано предоставить убедительное объяснение любого случая гибели или причинения вреда здоровью военнослужащего.

ЕСПЧ выявил целый ряд существенных недостатков расследования. Версия самоубийства была принята уже в первый день и в дальнейшем фактически не подвергалась критической проверке. Следствие не установило, слышали ли выстрел другие военнослужащие и почему они о нём не сообщили, хотя проведённая реконструкция подтвердила: с поста № 4 и территории вокруг поста № 1 выстрел был слышен. Свидетель М. М. существенно изменил свои показания при повторном допросе, однако причины этих противоречий остались невыясненными. Хронология событий — в том числе вопрос о том, был ли Маргарян жив в момент обнаружения, — так и не была установлена.

Отдельно Суд отметил, что отсутствие идентифицированных отпечатков пальцев на оружии, включая отпечатки самого погибшего, не получило надлежащего объяснения. Ссылка прокурора на контакт оружия с влажной почвой не подкреплялась никакими экспертными данными. Расстояние, с которого был произведён выстрел, эксперты также не смогли определить, что не позволило окончательно исключить версию о выстреле постороннего лица. Проверку на следы выстрела прошли лишь четыре военнослужащих; у одного из них были обнаружены частицы меди, совместимые с остатками выстрела, однако дальнейшее исследование этого факта не проводилось — со ссылкой на риск затягивания расследования.

Психологическая характеристика погибшего, использованная для обоснования версии самоубийства, основывалась на выборочных показаниях, отдельных публикациях в социальных сетях и посмертной экспертизе. При этом служебные документы, характеризовавшие Маргаряна как стабильного военнослужащего, а также соответствующие показания должностных лиц в экспертном заключении учтены не были. Детальные возражения заявителя национальные суды отклонили без их содержательного анализа.

ЕСПЧ констатировал, что само по себе соблюдение процессуальных сроков, оперативное начало следствия и предоставление доступа к материалам дела не устраняют фундаментальных дефектов расследования. Поскольку его выводы признаны ненадёжными, государство не может считаться выполнившим обязанность дать правдоподобное объяснение гибели солдата, находившегося под его контролем. Это повлекло установление нарушения статьи 2 Конвенции и в материальном аспекте.

Нарушение статьи 13 Конвенции Суд связал с тем, что национальное законодательство обусловливало возможность получения компенсации морального вреда исключительно вынесением обвинительного приговора. Такой подход устанавливает чрезмерно высокий порог ответственности и лишает родственников погибшего самостоятельного средства гражданско-правовой защиты, что не отвечает конвенционным стандартам эффективности.

Комментарий адвоката

Данное решение ЕСПЧ имеет практическое значение не только для Армении, но и для Украины, где вопросы расследования гибели военнослужащих и обеспечения прав их близких стоят особенно остро. Суд чётко обозначил: эффективность расследования определяется не количеством проведённых следственных действий, а качеством и полнотой анализа всех обстоятельств произошедшего. Если следствие с самого начала строится вокруг единственной версии и не проверяет альтернативные сценарии, такое расследование не может считаться надлежащим — независимо от объёма собранных материалов.

Родственникам погибших военнослужащих важно понимать: они вправе активно участвовать в уголовном производстве, заявлять ходатайства о проведении дополнительных экспертиз, обжаловать постановления о прекращении дела и требовать устранения противоречий в доказательной базе. Позиция ЕСПЧ также указывает, что возможность получить компенсацию морального вреда не должна зависеть исключительно от наличия обвинительного приговора — это самостоятельное право, которое государство обязано обеспечить. По вопросам, связанным с защитой прав в рамках уголовных дел о гибели военнослужащих или иных лиц, находившихся под контролем государства, рекомендуется своевременно обращаться за юридической помощью.

Если выводы национального расследования оказались неудовлетворительными, а внутренние средства защиты исчерпаны, обращение в ЕСПЧ остаётся реальным инструментом. Однако для его эффективного использования необходима чёткая фиксация всех процессуальных нарушений на национальном уровне и своевременное обжалование ключевых решений. В случаях, когда речь идёт о возмещении вреда в рамках гражданского судопроизводства, параллельный гражданский иск может стать дополнительным инструментом защиты интересов семьи погибшего.

Читайте также

ЕСПЧ: пассивность прокуратуры при расследовании насилия в полиции повлекла взыскание 7 500 евро с Болгарии — анализ дела «Günana v. Bulgaria»Умышленное убийство дочери отцом в Кировоградской области: тело было скрыто в сарае, подозреваемый взят под стражу⚖Законопроект № 15294: декриминализация контента для взрослых и риск легализации порноиндустрии в Украине