ЕСПЧ констатировал нарушение статьи 8 Конвенции: беременной под стражей отказали в свиданиях с партнёром и его присутствии при родах

23 июля 2026 года Европейский суд по правам человека вынес решение по делу A.G. v. Switzerland (жалоба № 15345/20). Предметом рассмотрения стал вопрос о том, соответствовали ли статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод действия швейцарских властей, запретивших беременной заключённой встречаться с биологическим отцом её будущего ребёнка и допускать его к родам.

Заявительница — гражданка Испании — была взята под стражу в Швейцарии в декабре 2019 года по подозрению в совершении преступления, связанного с незаконным оборотом наркотических веществ. На момент задержания она находилась на позднем сроке беременности; рождение ребёнка ожидалось в конце марта 2020 года.

В период содержания под стражей заявительница неоднократно обращалась к органам прокуратуры с просьбой разрешить её сожителю, которого она называла биологическим отцом ребёнка, телефонные переговоры, личные свидания, а также присутствие на родах. Прокуратура отклонила эти обращения, сославшись на угрозу сговора между заявительницей и её партнёром, а также на необходимость обеспечения надлежащего хода уголовного расследования.

Апелляционные инстанции поддержали позицию прокуратуры. Федеральный суд Швейцарии признал абсолютный запрет любых контактов несоразмерным и допустил один контролируемый телефонный разговор с условием его записи и мониторинга, однако запрет на личные свидания и присутствие партнёра при родах оставил в силе. 1 апреля 2020 года заявительница родила ребёнка в отсутствие своего партнёра.

В Страсбургском суде стороны заняли противоположные позиции. Заявительница настаивала на том, что введённые ограничения непропорционально вторглись в её право на уважение частной и семейной жизни. Правительство Швейцарии, в свою очередь, полагало, что вмешательство было обоснованным, поскольку преследовало цель предотвратить сговор и защитить эффективность уголовного судопроизводства.

Анализируя обстоятельства дела, ЕСПЧ прежде всего констатировал: отказ в свиданиях с партнёром образовывал вмешательство в право заявительницы на семейную жизнь, поскольку между ними существовали реальные семейные связи — до ареста они проживали совместно и ожидали рождения общего ребёнка. Кроме того, Суд указал, что недопущение отца к родам одновременно затрагивало как частную, так и семейную жизнь заявительницы.

Суд подтвердил общий принцип: законное содержание под стражей само по себе влечёт ограничение частной и семейной жизни, однако администрация учреждения обязана допускать контакты заключённого с ближайшими родственниками или по меньшей мере содействовать их поддержанию. Отдельные контрольные меры в отношении таких контактов допустимы и не противоречат Конвенции. В условиях досудебного содержания под стражей интерес в предотвращении сговора может оправдывать определённые ограничения, однако статья 8 Конвенции может обязывать государство обеспечить специальные механизмы проведения свиданий — например, под наблюдением сотрудников учреждения, — если это не ставит под угрозу расследование.

ЕСПЧ указал, что принцип соразмерности требовал от национальных органов реального взвешивания всех конкурирующих интересов с учётом целей содержания под стражей, конкретного риска сговора, продолжительности изоляции и личных обстоятельств заявительницы. Однако компетентные органы фактически придали приоритет риску сговора, проигнорировав страдания молодой беременной женщины, полностью лишённой возможности видеть партнёра на позднем сроке беременности. Суд особо подчеркнул, что международные стандарты обращения с беременными заключёнными требуют от государств проявлять особое внимание к подобным ситуациям.

Хотя правительство характеризовало трёхмесячный запрет как непродолжительный, ЕСПЧ указал, что этот срок необходимо оценивать в конкретном контексте. С учётом позднего срока беременности заявительницы, близости родов и её особой уязвимости три с половиной месяца представляли собой значительный период.

В части отказа в допуске партнёра к родам Суд констатировал, что национальные суды не привели отдельного обоснования необходимости именно этого запрета. Отсутствие надлежащей мотивировки не позволило установить, что ограничение опиралось на насущную общественную необходимость. Суд также отметил: альтернативный вариант — наблюдаемое свидание в учреждении — вообще не рассматривался, несмотря на то что швейцарское законодательство прямо предусматривало такую возможность. Более того, разрешив контролируемый телефонный разговор, Федеральный суд тем самым продемонстрировал определённую непоследовательность: логика, позволяющая вести переговоры под наблюдением, но исключающая личную встречу в аналогичном режиме, Суду неочевидна. Национальные органы также не доказали, что организация подобного свидания представляла бы значительную сложность или создавала чрезмерную нагрузку.

ЕСПЧ единогласно признал жалобу приемлемой и констатировал нарушение статьи 8 Конвенции, придя к выводу, что полный запрет свиданий с биологическим отцом ребёнка и отсутствие надлежащего обоснования запрета на его присутствие при родах не отвечали критерию необходимости в демократическом обществе. В качестве компенсации морального вреда заявительнице присуждено 1 730 евро, в возмещение судебных расходов — 4 000 евро.

Данное решение подтверждает: даже в рамках уголовного производства государство обязано проводить индивидуальную оценку каждого случая, обеспечивать соразмерный баланс между интересами расследования и фундаментальными правами личности, а также по возможности избирать наименее ограничительные меры воздействия.

Комментарий адвоката

Решение ЕСПЧ по делу A.G. v. Switzerland имеет практическое значение как для лиц, находящихся под стражей, так и для их защитников. Суд чётко обозначил: ссылка на риск сговора не является универсальным основанием для полного ограничения семейных контактов. Национальные органы обязаны в каждом конкретном случае исследовать, возможно ли применить менее строгую меру — например, наблюдаемое свидание, — и документально обосновать, почему такая альтернатива неприемлема. Если подобного анализа в материалах дела нет, ограничение с высокой вероятностью будет признано несоразмерным.

Особую значимость это решение приобретает для категории уязвимых лиц: беременных женщин, тяжелобольных, родителей малолетних детей. В таких ситуациях суды обязаны учитывать не только процессуальные интересы расследования, но и гуманитарный контекст содержания под стражей. Если вы или ваш близкий столкнулись с необоснованными ограничениями в ходе уголовного производства, важно своевременно обжаловать эти решения на всех национальных уровнях — это является обязательным условием для последующего обращения в ЕСПЧ. Квалифицированная помощь по уголовным делам на этапе досудебного расследования позволяет своевременно фиксировать нарушения и формировать доказательную базу для дальнейшей защиты.

Наконец, решение подчёркивает: присутствие партнёра при родах — это не привилегия, а элемент права на уважение частной и семейной жизни, гарантированного статьёй 8 Конвенции. Отказ в реализации этого права требует конкретного и убедительного обоснования. Если вы считаете, что ваши права в условиях содержания под стражей нарушаются, не откладывайте обращение за юридической помощью: сроки обжалования строго ограничены, а ошибки на начальном этапе могут закрыть путь к эффективной защите.

Читайте также

Как защитить свои права потребителя?Рассмотрение уголовного дела о ДТП в отсутствие обвиняемого и защитника: позиция Кассационного уголовного суда ВСЗаконопроект №14095: геномные данные и цифровые отпечатки пальцев в розыске пропавших без вести в условиях военного положения