ЕСПЧ признал Украину виновной в неэффективном расследовании гибели военнослужащего: 9,5 лет без установления причины смерти

Европейский суд по правам человека вынес решение против Украины по делу о гибели военнослужащего, констатировав нарушение статьи 2 Конвенции о защите прав человека как в процессуальном, так и в материально-правовом аспектах. С соответствующей жалобой в ЕСПЧ обратился отец погибшего.

26-летний мужчина был призван на военную службу в марте 2014 года в рамках специальной мобилизации. До призыва он был женат, воспитывал двоих детей и работал механиком по ремонту транспортных средств. По словам отца, сын не проявлял никаких признаков депрессии и намеревался в ближайшее время завершить службу и вернуться к семье. Последний телефонный разговор между отцом и сыном состоялся после возвращения военнослужащего из зоны боевых действий в часть — мужчина сообщил, что сильно устал.

Согласно официальной версии событий, после партии в домино военнослужащий вышел из блиндажа. Спустя несколько минут сослуживцы услышали звук выстрела, доносившийся со стороны его грузовика. Военного обнаружили в кабине автомобиля с огнестрельным ранением головы. До момента смерти пострадавший оставался живым, однако скончался при транспортировке в медицинское учреждение. Отец погибшего указывал на то, что сына везли в больницу, находившуюся в 64 км от части, тогда как другой медицинский объект располагался всего в 14 км.

После гибели военнослужащего было возбуждено два уголовных производства: одно — по факту возможной смерти вследствие нарушения правил обращения с огнестрельным оружием, второе — по факту возможного убийства неустановленными лицами. Как установил ЕСПЧ, оба следственных органа действовали разрозненно и не координировали свою работу между собой.

Одно из производств было закрыто ещё в апреле 2015 года. Второе неоднократно прекращалось в 2015–2016 годах, однако каждый раз соответствующие решения отменялись как незаконные и необоснованные. В итоге расследование растянулось почти на десять лет.

За период следствия был утрачен или уничтожен значительный объём доказательной базы. Изъятые с места происшествия фрагмент кости и гильза были потеряны, а факт их изъятия надлежащим образом не задокументирован. Образцы крови и гистологические материалы, полученные в ходе первичной судебно-медицинской экспертизы, были уничтожены ещё до того, как следователь второго производства направил соответствующие запросы. Смывы с рук погибшего переданы на исследование лишь в 2019–2020 годах — следов пороха и взрывчатых веществ на них обнаружено не было. Грузовик и оружие вернули в воинскую часть практически сразу после инцидента, без проведения полного комплекса криминалистических исследований, которые были осуществлены лишь несколько лет спустя.

Особое внимание ЕСПЧ уделил обращению с мобильным телефоном погибшего. Устройство впервые осмотрели более чем через год после гибели, притом что до этого момента оно хранилось без надлежащей пломбировки. В 2020 году оператор мобильной связи сообщил следствию, что в день смерти военнослужащего с его телефона на один и тот же номер было отправлено семь SMS-сообщений. Тем не менее запрос на восстановление содержимого этих сообщений был направлен оператору лишь в феврале 2024 года — к тому моменту информация оказалась недоступной. Владелица номера была допрошена только в марте 2024 года: она подтвердила общение с военнослужащим незадолго до его гибели, однако содержания переписки не помнила.

Ключевым вопросом расследования оставалась возможность самостоятельного производства выстрела погибшим. Несколько судебно-медицинских экспертиз и следственных экспериментов не дали на него однозначного ответа. Эксперты принимали во внимание рост военнослужащего, характер и направление ранения, вероятное расстояние выстрела, положение тела и оружия. При этом экспертная комиссия последовательно указывала, что установление возможности самоубийства при конкретных обстоятельствах выходит за пределы её компетенции и относится к прерогативе следователя. Посмертная судебно-психиатрическая экспертиза была проведена лишь 27 ноября 2024 года, причём в постановленных перед экспертами вопросах самоубийство фигурировало как уже установленный факт. Эксперты пришли к выводу об отсутствии у погибшего психических расстройств и о способности контролировать собственные действия.

ЕСПЧ констатировал, что расследование продолжалось более девяти с половиной лет и не завершилось окончательным установлением причины смерти. Суд подчеркнул: чрезмерная продолжительность производства сама по себе может свидетельствовать о его несовершенстве, достигающем уровня нарушения позитивных обязательств государства по статье 2 Конвенции. Правительство не представило убедительного обоснования столь длительных сроков, тогда как материалы дела указывали на систематические задержки со стороны органов власти и очевидную нехватку профессионализма и добросовестности при проведении следственных действий.

Суд также указал, что затягивание сроков неизбежно снижает количество и качество доказательств, ставя под угрозу саму возможность успешного расследования. В данном деле ситуацию дополнительно осложняли многочисленные предшествующие упущения, часть из которых к моменту рассмотрения дела уже было невозможно устранить.

Помимо процессуального нарушения, ЕСПЧ зафиксировал нарушение статьи 2 Конвенции и в материально-правовом аспекте. Суд указал, что государство не выполнило обязанность предоставить убедительное и удовлетворительное объяснение гибели лица, находившегося под его контролем в период прохождения военной службы. Тот факт, что при формулировании вопросов посмертной психиатрической экспертизы самоубийство преподносилось как установленный факт, свидетельствовал о фактическом предпочтении следствием одной из версий — без надлежащего её доказывания.

По итогам рассмотрения дела ЕСПЧ обязал Украину выплатить отцу погибшего 20 000 евро в счёт компенсации морального вреда, 650 евро в возмещение судебных расходов, понесённых в национальных судах, а также 2 000 евро расходов на разбирательство в ЕСПЧ.

Комментарий адвоката

Данное решение ЕСПЧ наглядно демонстрирует, какие правовые последствия влечёт ненадлежащая организация уголовного расследования со стороны государства. Ключевой вывод Суда состоит в том, что одна лишь чрезмерная продолжительность производства — без каких-либо иных доказательств нарушений — способна свидетельствовать о несоблюдении государством его позитивных обязательств по охране права на жизнь. Для семей военнослужащих, погибших при невыясненных обстоятельствах, это решение является важным прецедентом: государство обязано не просто формально расследовать гибель, но и делать это своевременно, компетентно и с сохранением доказательной базы.

Если вы столкнулись с ситуацией, когда расследование гибели близкого человека затягивается или ведётся ненадлежащим образом, важно понимать: бездействие следственных органов можно и нужно обжаловать. Жалобы на прекращение производства, ненадлежащее хранение доказательств или отказ в проведении экспертиз подаются в порядке, предусмотренном Уголовным процессуальным кодексом Украины. Если национальные механизмы защиты оказываются неэффективными, следующим шагом может стать обращение в ЕСПЧ — при условии исчерпания внутренних средств правовой защиты. По вопросам сопровождения таких дел рекомендуем обратиться за помощью к специалистам в сфере уголовных дел.

Отдельно следует отметить процессуальный аспект, связанный с цифровыми доказательствами. В этом деле семь SMS-сообщений, которые потенциально могли изменить ход расследования, оказались недоступны из-за промедления следствия почти на десять лет. Это подчёркивает важность своевременного реагирования: родственники погибшего вправе самостоятельно ходатайствовать о проведении конкретных следственных действий и контролировать их исполнение. Квалифицированный адвокат на стороне потерпевшего способен существенно повлиять как на полноту расследования, так и на возможность получения справедливой компенсации через механизмы гражданского судопроизводства.

Читайте также

Цифровой мониторинг работников: правовые границы контроля и защита частной жизниЗаконопроект №15262: продление 50% налога на прибыль банков на 2026–2027 годы — позиции сторон и бюджетный эффект⚖Бездоказательные обвинения матери в алкоголизме не дают отцу права на определение места жительства ребёнка: позиция Верховного Суда по делу № 752/14828/23