ЕСПЧ против Швейцарии: запрет свиданий с беременной под стражей и отказ допустить отца на роды признаны нарушением статьи 8 Конвенции

23 июля 2026 года Европейский суд по правам человека вынес решение по делу A.G. v. Switzerland (жалоба № 15345/20). Предметом рассмотрения стал вопрос о том, соответствовали ли статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод действия швейцарских органов власти, которые отказали беременной женщине, содержавшейся под стражей, в свиданиях с партнёром — биологическим отцом ожидаемого ребёнка, а также не допустили его присутствия при родах.

Заявительница — гражданка Испании — была взята под стражу в Швейцарии в декабре 2019 года по подозрению в причастности к незаконному обороту наркотиков. На момент задержания она находилась на позднем сроке беременности; рождение ребёнка ожидалось в конце марта 2020 года. До ареста заявительница проживала совместно с партнёром, которого называла биологическим отцом будущего ребёнка.

В период содержания под стражей женщина неоднократно обращалась с просьбами разрешить сожителю телефонные переговоры, личные свидания, а также присутствие при родах. Органы прокуратуры в удовлетворении этих просьб отказали, сославшись на риск сговора между партнёрами и необходимость защиты эффективности уголовного расследования. Апелляционные инстанции поддержали данную позицию. Федеральный суд Швейцарии признал полный запрет любых контактов несоразмерным и разрешил один контролируемый телефонный разговор с записью и наблюдением, однако запрет на личные свидания и присутствие партнёра при родах оставил в силе. 1 апреля 2020 года заявительница родила ребёнка в отсутствие партнёра.

В Страсбурге заявительница настаивала на том, что введённые ограничения являлись непропорциональным вмешательством в её право на уважение частной и семейной жизни. Правительство Швейцарии, в свою очередь, полагало, что вмешательство было обоснованным — в целях предотвращения сговора и обеспечения надлежащего хода расследования.

ЕСПЧ прежде всего констатировал, что между заявительницей и её партнёром существовали реальные семейные отношения, а потому отказ в свиданиях образовывал вмешательство в право на уважение семейной жизни. Отказ же допустить отца ребёнка на роды суд расценил как одновременное затрагивание как семейной, так и частной жизни заявительницы.

Суд подчеркнул: само по себе законное содержание под стражей неизбежно ограничивает семейную и частную жизнь лица, однако пенитенциарная администрация обязана содействовать поддержанию контактов с ближайшими родственниками. Определённые меры контроля за такими контактами могут быть необходимы, но сами по себе Конвенции не противоречат. При этом интерес в обеспечении эффективного расследования — в том числе предотвращение сговора — в период досудебного содержания под стражей действительно способен обосновывать отдельные ограничения. Вместе с тем статья 8 Конвенции может обязывать государство обеспечить возможность проведения отдельных свиданий под наблюдением сотрудников учреждения, если это не ставит под угрозу расследование.

Принцип соразмерности, по оценке ЕСПЧ, требовал от национальных органов реального взвешивания всех конкурирующих интересов: целей содержания под стражей, риска сговора, длительности изоляции и личной ситуации заявительницы. Между тем в данном деле риск сговора фактически был поставлен выше любых иных обстоятельств, а страдания молодой беременной женщины, полностью лишённой возможности видеть партнёра на позднем сроке беременности, во внимание не принимались. ЕСПЧ дополнительно указал, что международные рекомендации по обращению с беременными, находящимися под стражей, обязывают государства проявлять к таким ситуациям особое внимание.

Применительно к продолжительности ограничений суд отметил: хотя правительство характеризовало трёхмесячный запрет как непродолжительный, этот срок надлежит оценивать в контексте конкретных обстоятельств дела. С учётом позднего срока беременности, приближавшихся родов и особой уязвимости заявительницы три с половиной месяца полной изоляции от партнёра представляли собой значительный период.

Отдельно суд остановился на отказе допустить партнёра на роды. ЕСПЧ подчеркнул, что рождение ребёнка — уникальный и исключительно деликатный момент в жизни женщины. Национальные суды, однако, не привели самостоятельного обоснования необходимости именно этого запрета, что свидетельствует об отсутствии доказательств его соответствия насущной общественной необходимости.

Суд также обратил внимание на внутреннюю непоследовательность в позиции национальных органов: Федеральный суд разрешил контролируемый телефонный разговор, однако категорически отказал в свидании под наблюдением непосредственно в учреждении. При этом законодательство Швейцарии прямо предусматривало такую форму свидания, но возможность её применения даже не рассматривалась. Органы власти также не доказали, что организация подобного свидания была бы сопряжена с чрезмерными трудностями или создавала бы существенные риски для расследования.

По итогам рассмотрения ЕСПЧ единогласно признал жалобу приемлемой и констатировал нарушение статьи 8 Конвенции. Суд пришёл к выводу, что полный запрет свиданий с биологическим отцом ребёнка и ненадлежащее обоснование отказа в его присутствии при родах не являлись необходимыми в демократическом обществе. Национальные органы не приняли во внимание особое положение беременной женщины и не проверили возможность применения менее ограничительных мер, которые позволили бы соблюсти интересы уголовного производства при меньшем вмешательстве в гарантированные Конвенцией права.

В качестве компенсации заявительнице присуждено 1 730 евро в счёт возмещения морального вреда и 4 000 евро в счёт покрытия судебных расходов.

Данное решение подтверждает обязанность государства при любом уголовном преследовании проводить индивидуальную оценку каждой ситуации, обеспечивать справедливый баланс между интересами расследования и фундаментальными правами человека, а также по возможности избирать наименее ограничительные меры воздействия.

Комментарий адвоката

Решение ЕСПЧ по делу A.G. v. Switzerland имеет важное практическое значение для всех, кто сталкивается с ограничением прав в период досудебного содержания под стражей. Суд чётко обозначил: сам по себе факт нахождения лица под стражей не даёт государству право полностью отстранять его от семейной жизни — особенно в ситуациях, связанных с рождением ребёнка. Любое ограничение контактов должно быть соразмерным и индивидуально обоснованным, а не автоматически применяться по умолчанию.

Если вы или ваши близкие оказались в схожих обстоятельствах — будь то ограничение свиданий, запрет переписки или иные меры, ущемляющие права в период содержания под стражей, — крайне важно своевременно обжаловать такие решения на национальном уровне. Именно надлежащее внутреннее обжалование является необходимой предпосылкой для последующего обращения в ЕСПЧ. Помощь в подобных ситуациях оказывает адвокат по уголовным делам, который поможет не только выстроить позицию защиты, но и зафиксировать все нарушения для возможной подачи жалобы в Страсбург.

Отдельно стоит подчеркнуть вывод суда о том, что роды — это уникальное событие, требующее особого подхода. Отсутствие надлежащей мотивировки запрета само по себе стало основанием для констатации нарушения Конвенции. Это означает: если орган власти ограничивает ваши права без конкретных и развёрнутых обоснований, такое решение может быть успешно оспорено. При наличии семейного измерения спора — вопросов об участии родителей в жизни ребёнка, общении с ним — дополнительную поддержку может оказать семейный адвокат, имеющий опыт в делах, где пересекаются уголовно-правовые и семейно-правовые интересы.

Читайте также

Законопроект №15409: запрет на продажу единственного жилья без индивидуальной оценки положения должникаКак уберечь себя от авто подставы?Что такое экологические правонарушения рассказал в эфире Право ТВ